Неточные совпадения
— А, понимаю, понимаю! — вдруг догадался Лебезятников. — Да, вы имеете право… Оно, конечно, по моему личному убеждению, вы далеко хватаете в ваших
опасениях, но… вы все-таки имеете право. Извольте, я
остаюсь. Я стану здесь у окна и не буду вам мешать… По-моему, вы имеете право…
Когда старший сын Федора Павловича, Иван Федорович, перед самою катастрофой уезжал в Москву, Смердяков умолял его
остаться, не смея, однако же, по трусливому обычаю своему, высказать ему все
опасения свои в виде ясном и категорическом.
Намек на Басманова также не прошел даром. В Иоанновом сердце
остался зародыш подозрения и хотя не тотчас пустил в нем корни, но значительно охладил расположение его к своему кравчему, ибо царь никогда не прощал тому, кого однажды опасался, хотя бы впоследствии и сам признал свое
опасение напрасным.
Но в ожидании его, идеала — женихи и кавалеры разных орденов и простые кавалеры, военные и статские, армейские и кавалергарды, вельможи и просто поэты, бывшие в Париже и бывшие только в Москве, с бородками и без бородок, с эспаньолками и без эспаньолок, испанцы и неиспанцы (но преимущественно испанцы), начали представляться ей день и ночь в количестве ужасающем и возбуждавшем в наблюдателях серьезные
опасения;
оставался только шаг до желтого дома.
После такого толкования слушателям не
оставалось ничего более, как оставить всякие
опасения и надеяться, что не далеко то время, когда русская земля процивилизуется наконец вплотную. Вот что значит опытность старика, приобревшего, по выходе в отставку, привычку поднимать завесу будущего!
Настоящая минута казалась благоприятною.
Опасения миновались, затруднений не предвиделось, и Козелков мог дерзать без риска. До срока уж
оставалось только два дня; завтра должны состояться уездные выборы, на послезавтра назначалось самое настоящее, генеральное сражение.
Я говорил, тщательно обдумывая слова, так что заметное напряжение Биче при моем рассказе, вызванное вполне понятными
опасениями,
осталось напрасным.
Таким образом,
оставалось только гордиться и торжествовать. Но, увы!
опасения — такая вещь, которая, однажды закравшись в душу, уже не легко покидает ее. Опровергнутые в одной форме, они отыщут себе другую, третью и т. д. и будут смущать человека до тех пор, пока действительно не доведут его до сознания эфемерности его торжества. Нечто подобное случилось и со мной.
В тот же день обнародовано было объявление, чтоб никто, под
опасением жестокого наказания, не смел оскорблять знатных иностранцев, хотящих
остаться неизвестными; в тот же день поставлена была стража на мосту, ведущем к тому дому, где жил царь, потому что он жаловался на толпы, стекавшиеся смотреть на него.
Оставшись наедине с Наврозовым, сообщили мы друг другу свои тревожные
опасения и расстались убежденными, что дела так идти не могут.
И держался он с нею особенно, кланялся очень низко, водил ее под руку к столу и посылал ей летом через сторожа цветы, но наедине
оставаться с нею избегал, из
опасения поставить ее в неловкое положение.
— При таких отношениях вы можете ему по-дружески намекнуть, что поведение его сына внушает вам
опасение даже за его личное состояние и, между прочим, вскользь заметить, что и недавняя растрата дело рук его сына, а не Сиротинина… При этом вы возьмете с него честное слово, что это
останется между вами… При ваших отношениях он просто побоится нарушить это данное вам слово.
Девушки
остались вдвоем и несколько минут смотрели с недоумением друг на друга. Ксения Яковлевна была поражена последним видением Домаши, вызванным на ее глазах, а Домаша не понимала удивленно-испуганного выражения лица своей хозяйки. Первою ее мыслью было то, что Ксения Яковлевна заметила, наверно, в предсказании Мариулы недосказанное, а потому встревожилась. Но Строганова рассеяла эти
опасения.
Опасения Семена Иоаникиевича сбылись. Не прошло и недели после отправления в поход Ермака, как кочевники стали беспокоить границы Строгановского царства, и потребовалось снаряжать против них людей, начальство над которыми принял Никита Григорьевич Строганов, а Максим Яковлевич
остался дома, тоже занятый устройством оборонительных сил, на случай возможного нападения на усадьбу.
Добрый отец Савва сейчас же на своей лошадке послал в Перегуды за своим порицателем — тамошним священником, и одного опасался, что тот закобенится и не приедет; но
опасение это было напрасно: перегудинский поп приехал, вошел к умирающей и
оставался с нею долго, долго; а потом вышел из хаты на крылечко, заложил дароносицу за пазуху и ну заливаться самым непристойным смехом. Так смеется, так смеется, что и унять его нельзя, и люди смотрят на него и понять не могут: к чему это статочно.